На днях делилась в ИГ*, как я начала учить вьетнамский язык. Я упомянула, что к изучению языка начала применять методику GSR. Чем же тут может быть полезна GSR? Неужели с помощью сессий можно освоить иностранный язык? Это работает как «Метод Илоны Давыдовой»?
Вообще, тема быстрого освоения иностранного языка после 1991 года стала сильно актуальна в России. Школьная программа не давала возможности свободно общаться на иностранном языке. Moscow is the capital… Вот и весь разговор. Я с самого детства очень хотела знать много языков. Пусть не в совершенстве, но хотя бы достаточно для обыденной жизни и работы. И это было сверх школьной программы, поэтому я дополнительно занималась в кружке английского, потом с репетитором. Когда я жила в Германии, добавился ещё немецкий. Но, к сожалению, несмотря на все мои усилия, я так и «не заговорила».
Лет в 26 я стала строить планы по устройству на работу в компанию, где можно было бы общаться на английском. Но для этого нужно было подтянуть уровень. Это сейчас — интернет, курсы, учебники, приложения. А тогда найти фильм на языке оригинала было не так-то просто. Да и особых лайфхаков не водилось. Но я всё-таки нашла несколько дельных рекомендаций, которые дали свой эффект. Я начала вести дневник на английском, записывать разные мысли. Слушала в электричке подкасты, пока ехала на работу в Москву из пригорода, читала и учила слова, смотрела фильмы с субтитрами, которые мне удалось где-то отхватить. И через какое-то время я даже смогла дойти до того, что начала сразу думать на английском, не переводя с русского. Именно тогда я впервые поймала, что в основе языка словно заложен иной тип мышления, словно для общения на иностранном языке надо стать тем, для кого этот язык родной, и ощущать язык «без посредника» в виде родного языка.
Цели я своей добилась: на работу в иностранную компанию меня взяли, через полгода я в ней ещё и генеральным директором стала. Но того желанного включения в мою обыденную жизнь английского так и не произошло. Иностранные сотрудники сами предпочитали общаться на русском. Где-то в тот период в моей жизни возник китайский. Внезапно. Я впервые услышала, что китайский вообще можно выучить. То есть теоретически это было понятно, но я никогда не видела таких людей вживую. А встретив, я мгновенно захотела приобщиться и нашла курсы китайского, и на них записалась. Это было какое-то волшебство. Мне не нужен был китайский для каких-то практических целей, мне просто нравилось. Язык своим устройством показывал совершенно иное восприятие мира, другой подход к жизни. Это было удивительно!
Спустя пару лет начались мои поездки за границу. Мой муж, хорошо владея английским, легко решал все вопросы. Он для меня ощущался просто небожителем. Сама я внутри холодела от ужаса: «Вдруг меня что-то спросят». Даже если бы я поняла, подобрать слова, ответить мне было дико страшно. И я молчала.
А ещё спустя несколько лет, уже в GSR, я сама стала человеком, который знает язык лучше остальных. У меня просто не осталось шансов не заговорить, ведь надо было решать очень много вопросов. Удивительно, но меня понимали, стало получаться договариваться с людьми. И языковой барьер отступил. Я уже не помню, прорабатывала ли я себе что-то относительно языка тогда, но точно были специальные настройки для лучшего владения иностранными языками. А спустя ещё некоторое время, когда я начала работать с иностранцами и делать сессии на английском языке, я работала со своими состояниями тяжести и усталости, напряжения в сессиях именно на иностранном языке. Я не проводила серьёзного анализа изменений, но то, что работа с иностранцами стала даваться гораздо легче, вкуснее и ресурснее — это факт. И само желание продолжать работать именно на иностранном языке только усилилось.
И вот вьетнамский язык. Для тех, кто не знает и кому этот выбор мог бы показаться странным, одной из причин выбора вьетнамского является то, что дедушка и папа моего сына — вьетнамцы. Поэтому находиться во Вьетнаме для нас в принципе логично. Вторая причина — это мой интерес к языку через призму «Формулы сознания». А формула сознания у нас с Вьетнамом одинаковая. Поэтому для меня это ещё и один из вариантов исследования себя. Очень хочу поделиться своими наблюдениями и в этом направлении тоже, их уже сколько-то накопилось. Но пока — про язык.
Когда мы решили переехать во Вьетнам, конечно, встал вопрос о том, как мы будем тут общаться. Многие вьетнамцы знают русский, так как ранее учились в России. Английский здесь не сильно вписан. Китайский распространён сильнее. Но для более удобной жизни полезнее знание именно вьетнамского. Это, как минимум, сразу делает тебя более «своим» не только с точки зрения восприятия местными, но и через язык ты начинаешь лучше понимать, как они мыслят. У нас же задача – не просто приехать и пожить, а смочь вписаться, максимально ассимилироваться. Это такая задача со звёздочкой.
Я начала учиться самостоятельно. У меня есть такой опыт, успешный, но тут я резко ощутила себя максимально тупой. Я не могла воспринимать вьетнамский вообще, никак. Я практически впадала в истерику от того, что ничегошеньки не могу усвоить — настолько это вообще мне было мимо. Но я старалась. Старалась и ещё раз старалась. Нашлось немало учебников, роликов, но результаты были слабые. Как об стену горох. Всё, что я слышала, — это просто нечленораздельная каша, которую я была не в состоянии повторить.
Тогда я решила применить в изучении языка методику GSR. Вообще, у наших специалистов есть уже немало успешных «языковых» кейсов, как собственных, так и с клиентами. И тут, видя такую плачевную стартовую точку, я решила провести эксперимент и пронаблюдать, и зафиксировать, как мне поможет GSR. Смогу ли я хотя бы немного сдвинуться? Что будет происходить на самом деле? Сказано — сделано.
Я нашла сериал на вьетнамском, где люди активно взаимодействовали, общались. Поначалу я надеялась, что вот такое аудирование позволит мне создать хоть какие-то зацепки за язык, как это срабатывало с другими. Но — увы. При просмотре такого отрывка я и выставила себе первый симптом. И проработала по 6 полям, тщательно зафиксировав и тенденции, и изменения после каждого поля.
Далее не практикам и не специалистам GSR, возможно, будет сложновато воспринимать, но я попробую донести так, чтобы было и кратко, и более-менее понятно. Можно пренебречь названиями полей, не морочить себе пока этим голову — гораздо важнее «до» и «после» в контексте восприятия языка. Поля же — просто некие разные уровни восприятия одного и того же процесса от более поверхностного до более глубокого.
Напомню, что симптом я выставила просто из своего актуального состояния во время просмотра сериала на вьетнамском. Ничего специально не делала, не фокусировалась ни на каких сложностях — просто как есть. И состояние в принципе было простое: я слышу какую-то непонятную тарабарщину, совершенно не улавливаю язык, интонационные акценты. Бывает, что слушаешь новый язык, но всё равно словно понимаешь: вот тут законченная фраза, это отдельное слово. Тут же было совсем не так. Речь вьетнамцев воспринималась словно ругательство.
После проработки каждого поля я переслушивала стартовый отрывок видео и фиксировала изменения, сравнивая с первоначальным восприятием.
Поле
До
После
СР
Я настолько не понимаю, что даже руки приложить к своему непониманию не могу. Полное отсутствие контакта с языком и невозможность этот контакт выстроить. Это было про моё взаимодействие с полностью непонятным, к чему у меня нет даже точки входа.
Появилось оживление относительно самого языка, интерес, ощущение, что я могу разобраться. При повторном прослушивании отрывка я начала разделять слова. Уловила, в чём состоит некоторая сложность в восприятии вьетнамского и русского или английского. Русские и английские слова состоят из нескольких слогов, воспроизведение слова более длительное, иногда ты схватываешь слово в середине и уже понял смысл. Во вьетнамском же в основном одно слово — один слог. От этого скорость трансляции мысли выше. И я это начала учитывать. До этого я даже не понимала, как этот нюанс может влиять. Я перестала слышать язык как кашу, начала воспринимать фразы, слова. Я начала слышать речь и воспринимать этот язык как средство коммуникации.
СЧ
Я — лошарик, ничего не понимаю. Невозможно синхронизироваться по скоростям. Там всё быстро, а я — медленная улитка. Создаётся комичность моих попыток включиться и попасть в темп.
Появилась встроенность языка в мою жизнь, ощущения, где я могу его применять с практической точки зрения, а не просто в стол. Переслушивая эпизод, я заметила, что начала улавливать смысл того, о чём разговаривают люди. Слова по-прежнему для меня неизвестны, но я как будто нутром чую, про что идёт речь. Моя включённость в ситуацию на экране выросла. Я явно за этой непонятной речью могла уловить происходящее.
СЧ2
Сложность словно объективна. И то, что я не тяну, — тоже. Слишком отличное от меня, слишком инородное, всё настолько по-другому устроено. Все ключи, какие есть, не срабатывают. (К слову говоря, все рекомендации, которые я встречала как для изучения именно вьетнамского, так и других языков, в том числе собственный опыт, мне действительно не помогли.)
После проработки появилась уверенность, что я смогу. Сам язык словно стал ощущаться роднее, как будто вписанно внутри. Я словно могу взять его вкус себе и присоединиться к этому вечному вьетнамскому галдёжу, появился сам посыл на включение в число тех, кто этот язык использует в жизни.
СР#
Связи нет вообще. Абсолютно параллельные процессы. Ни малейшего пересечения. Все тенденции про исключение, тупиковость. Это было самое сложное и самое большое поле.
Мне стало весело, и внутри появилось что-то другое, что я даже не знаю, как назвать, настолько это новое и мне неизвестное. Восприятие языка стало на уровне английского. Вот я английский слушаю каждый день так же, как русский. Не устаю. Мне не надо прислушиваться — это некая языковая норма, которую я хорошо воспринимаю. Вот и вьетнамский стал тоже некой такой ненапряжной нормой. Я не знаю языка, но внутри им уже словно владею. Появилась связь с языком.
СЧ#
Здесь тоже нет связи. С той только разницей, что её не просто нет, а её даже и не предполагалось. Как будто мир устроен так, что я никогда не должна была вообще до этого языка дойти.
Если до этого поля я могла задаваться вопросами: «Зачем мне этот язык? Как я буду его использовать?», то после этого поля появилась естественная вписанность языка в мою жизнь. Я же не задаюсь вопросами, зачем мне русский. Так и тут. Стало возможно сделать этот язык частью своей жизни. Язык перестал звучать инородно для меня.
СЧ2#
Здесь ощущение себя маленькой, ненужной. Это не то, в чём я бы когда-либо могла добиться успеха, толку от меня не будет. Присутствует излишнее нагнетание значимости стараний при том, что, как ни старайся, а всё равно не дотянешь. И это даже звучит больше неким оттенком общей вписанности в страну: сколько иностранец ни будет стараться, своим ему не стать, даже если сделает в разы больше, чем свой.
Это поле развернулось более глобально. Словно через сам язык я ощутила процессы жизни и возможность присоединиться жизнью к тому, что я не понимаю сознанием. Вот есть кусочек сериала, и там же типа жизнь какая-то. И я как будто бы изнутри словно к этому присоединяюсь, включаюсь в этот процесс, словно его проживаю. Как будто бы я нахожусь на одной волне, и для меня в этом есть место.
Всего пара часов — и я сформировала себе контакт с областью, которая мне была совершенно не дана и недоступна. Собственно, первый опыт изучения вьетнамского языка показал, что я вообще не могу его никак освоить, сколько ни зубри, сколько ни прикладывай усилий. По итогу сессий я обрела внутри уверенность, что теперь овладение языком — скорее вопрос времени и планомерных действий.
А что же в реальности?
Мой учебный процесс пошёл эффективнее. Я наконец-то разобралась в тонах, алфавите и многочисленных диакритиках (специальные символы, обозначающие тоны и некоторые буквы). Я смогла — о, чудо! — выучить первые слова, я их запомнила! И помнила их и на следующий день, и далее. Мне стали заходить маленькие ролики, в которых я могла на слух уже что-то улавливать в «съедобных» для меня объёмах текста.
Внезапно я задумалась о том, чтобы начать заниматься вьетнамским с преподавателем. До этого меня эта мысль не только не посещала — пожалуй, я бы это вообще сочла неуместным на этом этапе. Но теперь это показалось логичным шагом.
Я предложила Никитке присоединиться. Вообще, до этого он довольно скептически смотрел в сторону вьетнамского. Он уже учил японский, он свободно владеет английским. И вьетнамский был словно беспонтовым на этом фоне. Но внезапно он согласился. Легко и просто, как будто так и надо. И с большим интересом включился в занятия с преподавателем, которого я нашла.
Мы немного попробовали, пристрелялись, почуяли, как нам. Но онлайн-формат нам не зашёл, так как качество связи сильно мешало восприятию тонов. А их во вьетнамском целых 6! Поэтому решили отложить такие занятия непосредственно до переезда. Я понемногу продолжала что-то посматривать, изучать, как в принципе устроен язык, какая у него внутренняя логика, структура.
Во Вьетнаме я присматривалась к вариантам разных школ, но в итоге нашёлся преподаватель прямо у нас в доме! И мы начали занятия. Сейчас мы занимаемся по 3 часа в неделю. Это немного, но объём, который мы проходим, довольно значительный. Помимо самого языка приходится сильно вникать в культуру (лично мне это ужасно интересно и помогает лучше понимать язык, почему они вот так или иначе говорят, строят фразы). И мы оба идём на занятия с явным воодушевлением.
За собой заметила кое-что совершенно для меня нетипичное. Знаете, вот есть люди, которые ещё «ни шиша» язык не знают, а уже куда-то суются. Вот я теперь примерно такой человек. Я не знаю, откуда у меня взялась дерзость просто пробовать говорить хотя бы то, что я знаю. Даже в Москве, встретив вьетнамца, я стала срочно выуживать в памяти хоть одну фразу. Я так вообще никогда не делала. Сейчас я начинаю ловить азарт в общении с вьетнамцами.
Никитка запоминает язык существенно лучше, его способности к языкам выше, чем у меня. А мне всё же ещё приходится пыхтеть. Но недавно, после очередного занятия, когда я стала недовольна своей динамикой, я выставила себе ещё один симптом. С ним поработала только по СР, и изменения не заставили себя ждать. Я стала лучше запоминать слова, поняла, что, по большому счёту, я уже очень много знаю. Стала узнавать знакомые слова на сайтах, вывесках, в магазинах, а также какие-то отдельные слова в речи. Сам процесс вовлечения в язык захватил меня больше.
Интересно изменилось восприятие мелодики языка. Китайский был более приятен уху. Вьетнамцы, казалось, вообще всё время ругаются или спорят, при этом то ли мяучат, то ли что. В общем, если иногда язык выбирается потому, что он благозвучный, то это был явно не тот случай. Сейчас же этого нет и в помине! И мне приятно слышать вьетнамскую речь. А когда я услышала стихи на вьетнамском и прочитала перевод — это оказалось невероятно красиво, тонко.
Вот это, собственно, некий первый опыт освоения языка с применением методики GSR. Просто захотела поделиться.
Что это вообще даёт?
Конечно, «язык сам себя не выучит». С помощью сессий невозможно пока ещё загрузить в голову списки слов. И заниматься всё равно нужно. Но что можно точно проработать, поменять или улучшить:
отношение к языку, к его сложности, звучанию;
свои личные трудности в изучении, недовольство, разочарование;
проработать ощущение динамики изучения и тем самым усилить её;
невозможность выделить время, найти преподавателя, нерегулярность занятий;
адекватизировать выбор языка и заняться именно тем, который правда «ваш»;
усилить использование языка в жизни;
улучшить когнитивные навыки, даже те, влияние которых мы напрямую не ощущаем;
усилить интерес, вовлечённость в процесс, получать больше удовольствия от этих занятий;
убрать языковой барьер, легче использовать язык в жизни;
уверенно сдать экзамены.
Результаты будут разворачиваться естественным образом. После сессии вы не потащите себя за уши к учебнику. Но может случиться так, что вы найдёте более подходящего преподавателя, появится необходимость использовать язык, и вы начнёте его прокачивать в жизни, внезапно вместо «ниочёмных» видосиков наткнётесь на ролик с полезными фразами или объяснением грамматики. И вот вы через какое-то время заметите, что ваши отношения с языком естественным образом стали совсем другими. Небо и земля. И вы, сами того не ожидая, уже в чём-то продвинулись между делом — легко, на интересе. Кто бы так не хотел? И это я ещё не говорю о том, что освоение языка можно проработать как целевой процесс.
Особенно здорово, конечно, что всё это применимо не только к изучению языков, но и к наработке любых навыков. Подход будет ровно таким же. И в жизнь таким образом можно будет вписать и спорт, и вязание крючком, и выращивание цветов, и вождение автомобиля, и разведение слонов.
