Я смотрю на своего сына и, наконец, начинаю видеть, чувствовать и понимать, чему он меня учит. В нем, как зеркале, вижу себя. То ощущаю собственную ограниченность, когда не могу дать ему желаемое. То не в состоянии принять его действия, слова или выбор. То даю «кривое» и это «кривое» делает ему больно, ранит… Я чувствую его боль и иду лечить нас обоих. Сначала — себя. Детям не должно быть больно, когда они соприкасаются со своими родителями. И тут уже от родителей зависит, чем они «накормят» своих детей, какой любовью? Полной тревог, переживаний, страха, обиды или все же чем-то живым?

Не так давно лечила себя в одном провальном месте. Не сдержалась, вспылила, когда сын на расслабоне пришел с просьбой, тогда как я торопилась по делам. Удивительно, но в этот момент я как будто физически ощутила, как между нами переливается энергия туда-сюда. Из одного сосуда в другой. И если из грязного лишь немного плеснуть в чистое, чистого уже не будет. А ведь я же его люблю, как будто все для него делаю. Но какая она…. моя любовь на самом деле. И что это вообще такое — любовь к своему ребенку?

Для исследования этого вопроса я сделала две расстановки в родовом и межродовом поле на симптом «Любовь к Никите». Накручивала свое ощущение любви к нему, как я люблю, как я для него стараюсь и т.д.

Итак, что же скрывалось за моей любовью? Открываю расстановку и вижу, что помимо теплого и нежног, в этой любви полно страха, тревоги, сомнений и лишений себя во имя высшей цели. Не самый вкусный коктейль для меня. А чем же он напитывает моего сына? Рассмотрим некоторые ингредиенты поближе.

Первая тенденция — очень яркая. Я пытаюсь научить ребенка чему-то, предостеречь, объяснить, подстелить соломки, ощущаю его неспособность ориентироваться в этом мире, делать выводы, видеть какие-то взаимосвязи. В результате ребенок и сам не двигается и меня не особо слушает. В истоке тенденции фигура, сожалеющая о том, что не знала чего-то заранее, чрезмерная тревожность и стремление все предусмотреть. В результате из меня уходит потребность поучать. Оказывается, другие люди и без меня умеют думать и как-то оценивать реальность. И получается у них ничуть не хуже. И они также как и я могут быть самостоятельными.

Еще одна тенденция — очень сложная. В нашей родовой системе в попытке защитить ценное и дорогое ему же и вваливаем по полной программе в первую очередь. Таков компенсаторный механизм справляться с бесконтрольностью и беспомощностью. Благодаря этому в реальной ситуации у ребенка не возникает естественного порыва бежать и спасаться у родителя. Наоборот — чем в большую беду попадаешь — тем дальше нужно от них прятаться. У многих детей подкашиваются ноги, когда они идут домой с двойкой. Когда ждут прихода родителей с работы, а они не успели выполнить все поручения. Не так страшна оказывается неудача, как то, что тебя никто не поддержит, не подбодрит, а в профилактических целях, в благих намерениях — добьет. Как эта тенденция отыгрывается с обеих сторон, я очень хорошо знаю. И как же хорошо, что вместо нее теперь иная картина: родитель — самое безопасное место в мире.

Сюсюканье и восприятие ребенка «няшкой» тоже не выдержало расстановки. Кривая женская энергия, которая превращает человека в кисель, сменилась на деятельную и активную. Дети, особенно мальчики, бегут от таких матерей. Это была очень тесная энергия, которая и не собиралась расти также, как растет мой сын. Она всегда хотела держать его в маленьком состоянии и не могла поддерживать в том, что за пределами «мимими». Я и не догадывалась, что это срабатывает так!

В межродовом поле было непринятие, завышенные требования, необходимость следовать каким-то правилам, задавать их, следить за их соблюдением.

В результате этой расстановки ушла беспомощность, когда моей компетенции не хватает для помощи ребенку. А он в свою очередь в моем лице получил «неснижаемый остаток», о котором может не волноваться и пробовать делать что-то неосвоенное еще и еще, не боясь потерять все.

Ушла излишняя тревожность и стремление принуждать ребенка к определенным действиям во избежание негативных последствий в будущем. Значительная часть ответственности отдана в руки ребенка. Он в свою очередь перестает бояться ошибок, начинает опираться на опыт взрослого. Сколько копий было сломано на этой тенденции! Невозможно же смириться с тем, что он перестанет пробовать, если в первый раз не получилось. По хорошему это никогда не заканчивалось!

Эпизод с невозможностью отпустить ребенка в его собственную жизнь. Для меня это звучало трагедией и не давало ребенку возможности ни чувствовать себя свободно, ни опираться на меня, а только испытывать чувство вины. У меня также ушла тяжесть в ситуациях, когда меня не выбирают, чтобы опереться. Родителю бывает обидно, что ребенок не распознает в нем источник знаний и опыта. Но и ребенок в свою очередь проходит мимо не специально.

Какие инсайты меня посетили.

Во-первых, теперь неясно, как можно обижаться, злиться, ругаться и орать на детей. Просто сам факт кажется сильно странным, тогда как раньше это было в порядке вещей, естественным воспитательным процессом.

Во-вторых, стало понятно, какие мои действия реально из любви к сыну, а какие — вообще из других соображений, хотя раньше легко могли бы прикрываться любовью.

В-третьих, любви к сыну больше нет. Потому что невозможно любить воздух или воду. Невозможно любить свою руку или ногу. Дети — это данность, при появлении которой жизнь меняется навсегда. Нет варианта жить дальше вне это данности. Как невозможно научиться ходить, попробовать и передумать. Эта данность раскрывает в нас новую суть, открывает перед нами будущее. И это самый прекрасный результат обеих расстановок!

Что изменилось между нами после этих расстановок.

  • Мне стало спокойнее за ребенка. Не просто в каких-то мелочах, а как-то глобально.
  • Как ни странно, он стал для меня более важным. Раньше на словах это было всегда так, а вот на деле я частенько задвигала его на задний план, делала, как мне удобно, как я считаю правильным, действовала очень авторитарно в отношении него.
  • Нам стало проще договариваться о каких-то совместных действиях.
  • Я перестала встревать во все его дела со своими непрошеными советами. Теперь он спрашивает меня и больше делится своими планами, интересами, достижениями.
  • Появилась какая-то сонастройка между нами, как будто я теперь лучше чувствую, в чем он нуждается.
  • Я вижу его намного чище, чем раньше — между нами больше не стоит моя кривая любовь, растущая из беспокойства, как дать ему самое лучшее. Оказалось, что это очень естественный процесс и я его делаю всегда и во всем.
  • В целом ощущение, что нам обоим стало легче дышать.

А какими тенденциями вы любите своих детей?

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *